Академия при заиконоспасском монастыре

Опубликовано июня 26, 2014 в Монастыри в Китай-городе

Академия при заиконоспасском монастыре

Существование академии, собственно, начинается с 1686 года, когда для этого было отстроено здание в Заиконоспасском монастыре, освящено, и туда перешли Лихуды из Богоявленского монастыря и было переведено еще одно училище, Андреевское, основанное боярином Федором Михайловичем Ртищевым еще при царе Алексее Михайловиче и находившееся на берегу Москвы-реки в так называемой Преображенской пустыни.

В истории академии различают три периода. Первый — от Лихудов до Палладия Роговского4, 1685—1700 годы. В это время преобладает образование греческое и академия называется эллино-греческою. Второй — от Палладия Роговского до времен митрополита Платона, 1700—1775 годы. Характер образования в эту эпоху чисто латинский, и академию называют латинскою или славяно-латинскою. Третий период — от времен Платона до преобразования академии и перемещения ее в Троицкую лавру, 1775—1814 годы. В это время называется она — академия Славяно-греко-латинская. С последнего года сюда переводится из монастыря Св. Николая на Перерве московская семинария, а там остается низшее духовное училище. Академия управлялась ректором и префектом, или инспектором. По уставу академии последние должны быть такими, «которых учение и труды уже известны», а префект должен быть «не вельми свирепый и не меланхолик», и оба должны быть «тщательны в своем деле».

Начальникам академии давались многие ученые поручения. Так, ректору в 1722 году были даны взятые в лавках на Спасском мосту писаные подозрительные тетради и так называемые волшебные тетради; пойманных с такими тетрадями наказывали плетьми и потом отсылали к ректору на увещание. Полиция, находя волшебные записи, гадательные книги у простодушных людей, зараженных суеверием и обольщавших колдовством, отсылала их к ректору академии. Так, в 1726 году найдены были такого рода письма у одного иеродиакона Прилуцкого монастыря, Аверкия, который для вразумления был представлен ректору Гедеону.

Любопытный также случай рассказывается в бумагах этого года. К ректору Гедеону из полицеймейстерской канцелярии был прислан дворовый человек князя Долгорукова Василий Данилов, который, вступив в сношение с дьяволом, украл по его наущению золотую ризу с иконы Богоматери и попался в руки правосудия, от которых, невзирая на просьбы, не был избавлен дьяволом. Ректор должен был выслушать историю его видений и по двухдневном увещании возвратить его в полицию. Присылали также к ректорам для увещания и раскольников. К лицам, требовавшим увещания, относили и таких, которые впадали в задумчивость и в душевное расстройство. В этих случаях предписывалось психическое врачевание больного. В 1744 году к ректору Порфирию был прислан студент академии наук Яков Намеянов, впавший в «меланхолию». В бумаге предписано: «Опредсля его к кому из учителей, велеть разговаривать и увещевать, и при том усматривать, не имеет ли он в законе Божии какого сумнения». Ученики в академии были всякого звания. В 1736 году в нее поступило 158 детей дворянских, между которыми были князья Оболенские, Прозоровские, Хилковы, Тюфякины, Хованские, Голицыны, Долгорукие, Мещерские и другие. Среди этого общества находились подьяческие, канцелярские, дьяческие, солдатские и конюховы дети. А также во главе общества учеников почти во время каждого курса находились лица, имевшие уже иерархические степени, священники, дьяконы и монашествующие. Часто студента богословия, нс окончившего курса, определяли в одну из церквей священником, но он обязан был ходить в академию до окончания курса. Число учеников простиралось от 200 до 600, годы учения иногда тянулись до двадцати лет, и нередко случалось, что студенты богословия кончали 35 лет. Не имевших способности к ученью, но отличавшихся добрым поведением, держали в академии, ожидая, не откроется ли у них со временем дарование, и если ожидания были тщетны и ученик приходил в зрелые лета, его исключали. В 1736 году таких «непонятливых и злонравных» было исключено сто человек; двух новокрещеных калмыков держали в одном классе девять лет и, наконец, исключили по неспособности к учению. Вообще же начальство не любило карать учеников исключением и выгоняло только тогда, когда «буде покажется детина непобедимой злобы, свирепый, до драки скорый, клеветник, непокорив и, буде чрез годовое время ни увещании, ни жестокими наказании одолеть ему невозможно, хотя бы и остроумен был, выслать из академии, чтобы бешеному меча не дать». Экзамены в академии были торжественные и продолжались три дня в собрании многочисленных посетителей. Диспуты открывались пением учеников, иногда с присоединением оркестра. Диспуты риторические и пиитические состояли в разговорах нескольких учеников о каком-нибудь предмете из области природы, науки или искусства, в чтении стихотворений, в произнесении речей и т.д. К торжественным действиям, в которых принимали участие ученики, принадлежали встречи царственных особ: так, после Полтавской победы, учениками на Никольской улице, около академии, были говорены разные «орации», у академии были устроены триумфальные ворота, украшенные эмблематическими картинами с латинскими и греческими надписями. Когда процессия приблизилась, ученики в белых одеждах, с венками на головах и ветвями в руках вышли на встречу государя, полагали пред ним венки и ветви и пели канты. Из академии вышло много замечательных лиц прошлого столетия. Здесь получил образование известный сатирик князь Антиох Кантемир. В этой же академии был первый по успехам М. В. Ломоносов и, вступив в класс пиитики, написал свой, вероятно, первый опыт стихами:

Услышали мухи
Медовые духи,
Прилетевши, сели,
В радости запели.—

и т. д. Пиитику преподавал тогда Федор Квешницкий, и первый этот опыт Ломоносова похвалил. Здесь же получил свое образование купеческий сын Михаил Ширяев, сделавшийся впоследствии любимцем Петра Великого. Ширяев писал стихотворения и жил у Петра при дворе, и государь, любя его за острый ум, называл князем и великим оратором. В этом же заведении воспитывался известный своими лирическими произведениями Василий Петров, любимец Потемкина и библиотекарь императрицы Екатерины II. Также значится учеником академии Леонтий Магницкий, сочинитель первой арифметики, напечатанной в 1703 году. Первый профессор философии Московского университета Николай Поповский тоже был один из учеников академии. Поповский считается также первым издателем «Московских ведомостей». Известный своим описанием Камчатки С. П. Крашенинников тоже получил свое образование в этой академии. Первый переводчик Гомеровой «Илиады», не менее популярный пиита своего времени Ермил Иванович Костров тоже обучался сперва в этой академии и затем уже окончил курс в университете со степенью бакалавра. Из числа учеников академии можно назвать еще В. Г. Рубана, издававшего три журнала, написавшего историю Малороссии, описание городов Петербурга и Москвы, затем нескольких любопытных календарей и переводившего много книг с греческого и латинского языка. Назовем еще Н. Н. Бантыш-Каменского, Антона Барсова— соредактора первого редактора «Московских ведомостей», знаменитого архитектора В. И. Баженова, украсившего Москву и Петербург многими капитальными зданиями. Наконец, здесь же учился Ефим Болховитинов, сын воронежского священника, впоследствии знаменитый митрополит киевский Евгений, оставивший по себе славу ученейшего мужа и добродетельного архипастыря.

Надо заметить, что в аудитории академии стекались слушатели всех сословий. Из посетителей были и такие, которые приводили к кафедре своих детей, повторяя им, чтобы они слушали и помнили академических проповедников.

Яндекс.Метрика