Марьина роща

Опубликовано июля 28, 2015 в Обзор Земляного города

Марьина роща

На запад от «Эрмитажа» находится дом и сад Остермана, занимаемый ныне Московской семинарией. При царе Михаиле Федоровиче это место принадлежало тестю его боярину Луке Степановичу Стрешневу.

Из наследников его при Петре I Иван Родионович Стрешнев выдал дочь свою замуж за графа Андрея Ивановича Остермана, и в последствии времени это место поступило во владение Остерманов. Для семинарии дом куплен в 1834 году за 100 тысяч рублей ассигнациями.

Мы упомянули выше, что изгнанные из Нескучного сада цыгане и гуляки нашли себе место в Марьиной роще, в Сокольниках, на Разгуляе, в Петровском парке.

Взглянем же на эти гулянья. Слава московской Марьиной рощи прогремела на всю Россию, отчасти благодаря сказке Жуковского, отчасти же тому, что здесь было чисто народное гулянье. Название Марьиной роща получила, скорее всего, от какой-нибудь прозаической Марьи, а не от той «несчастной Марии», которую так поэтично описал Жуковский. Надо заметить, что в старину Марьина роща была гораздо обширнее: к Крестовской заставе сливалась она с Алексеевским лесом, а с другой стороны простиралась почти до Бутырской солдатской слободы.

В Марьиной роще справлялся преимущественно Семик; но в позднейшее время там же гуливали во всякое время. В день Семика, в далекое от нас время, вся Москва представляла торжество разгула. Если не в роще, то на каждом почти дворе, под кущею березок, накрыт был стол с яичницей и драченою. Всюду раздавались песни Семика, и посадские девицы, в венках из одуванчиков или из ландышей и незабудок, с песнями и плясками носили по улицам разубранные березки. Особенно разгульно московский Семик в Марьиной роще стал праздноваться в прошедшем веке. «Ныне (т. е. в день Семика) Марьина роща у нас именинница»,— говорили старожилы.

Гулянья в Марьиной роще с годами превратились в нечто неприличное, и потому собственник рощи, граф Шереметев, запретил их и начал сдавать участки земли под постройки. Теперь большая часть Марьиной рощи, ближе к Москве, застроена, а остальная часть, к Останкину, представляет нечто грустное и жалкое. О старом Семике и помину нет: он празднуется совсем в другом роде, где кто хочет и как хочет. Теперь щеголяют «разъездами».

Яндекс.Метрика