Панорама старой Москвы

Опубликовано декабря 15, 2016 в Основание москвы

Панорама старой Москвы

Обозрев Москву с чисто исторической точки зрения, взглянем теперь на нее вскользь, со стороны внешней, со стороны ее наружной красоты, так сказать — поэтической, и отчасти заглянем в ее улицы, переулки, пустыри.

Чудную, живописную панораму представляла Москва в далекую старину! Конечно, она представляет ее и теперь, и даже, наверное, великолепнее, но нам мило далекое прошлое!

Мы созерцаем Москву в это далекое прошлое с какого-либо возвышения. Прежде всего, сверкают золотые маковки церквей, залитые ярким солнцем. Затем виднеются стены, башни, часовни, хоромины, фигурные теремки и вышки, разноцветные, пестрые башенки, дома, домики, сараи, склады и среди них, там и сям, ветряные мельницы. Все это поразбросано, пораскидано — то по берегам речек, то в зелени садов и рощиц. Улицы кривы и узки, площади велики и грязны, дома как бы вросли в землю. Речки еще вьются на просторе. Вот Яуза — река как река: довольно широка и довольно глубока. Вот Хапиловка, Синичка, Кабанка, Чечорка.

Вот болотистые и мутные Неглинка и Самотека. Вот обширные пруды среди боярских отчин. А сколько садов! А сколько огородов! Они везде: и за Москвой-рекой, и по берегам речек, и даже в Китае, в Белом городе! А лесов сколько по окраинам: и сосновых, и березовых, и дубовых! И среди них желтеют большие дороги, и змейкой, прорезывая заросли и кустарники, вьются узенькие проселочные! А после них и за ними — опять приселки, выселки, пригородья, большие слободы, отделенные от Москвы деревянными надолбами, устроенными для того, чтобы не допускать в Москву привоза неявленных товаров и корчемных питий, и чтобы никто не мог въезжать в Москву и выезжать из нее мимо застав.

Сады для москвичей были почти необходимостью. Трудно было найти зажиточного домовладельца, у которого бы не было при доме сада. Сады эти отличались густой тенью, окружались плотным забором, а внутри их высились качели как необходимая принадлежность для затворниц-девушек, любивших эту доступную им забаву. Среди садов чаще всего находились огороды с незатейливой овощью: капустой, чесноком, луком, огурцами, редькой и свеклой. В богатых садах разводились и дыни, вкусу которых и огромной величине удивлялись иностранцы. Салата предки наши не сеяли, они издевались над иностранцами, говоря: «Немцы полевую траву жрут, как скоты». О спарже и артишоках не было и помину.

Впоследствии вкус наших предков изменился, и у них на столах стали появляться разного рода коренья. Фруктовых деревьев в садах наших предков тоже почти не имелось. Предпочитались — рябина, калина, черемуха, малина, крыжовник и другие незатейливые фруктовые кустарники. Цветов особенных тоже не знали: пользовались невзыскательными ноготками, бархотками, маргаритками и другими им подобными цветами. Вследствие многочисленности садов зажиточные предки наши дач не знали, а простой народ пользовался загородными гуляньями в известные дни, а гуляний этих было множество. Дачи начали строить только при Петре.

Заглянув в еще более глубокую старину, мы увидим, что внутри Москвы было немало пустырей, рвов, оврагов, даже целых рощ. Рощи эти были настолько еще глухи и первобытны, что туда девушки хаживали за грибами, ягодами, орехами и аукались там на приволье. На Тверском Вражке, например, был лесной бугор, и такой бывал большой разлив с Неглинной, что там от него образовалось глубокое болото, в котором даже тонули неосторожные гуляки. По Неглинной езжали свободно на лодках взад и вперед, как теперь ездят по Москве-реке. В Петровской слободе были не только овраги, но перелески и большой косогор. Туда девушки из слобод Тверской и Никитской ходили на ключ за водой и в Троицын день правили там Семик.

Место это даже не лишено было некоторого романизма: при царе Алексее Михайловиче там утопился какой-то кузнец со своей подругой, и на их общей могиле, вопреки всяким предрассудкам, был поставлен крест и даже часовенка, к которой любили ходить молиться красные девушки. Нынешнее Новинское было подгородной деревней и называлось Новинами. Там, где теперь Козиха, было болото, где водилось немало диких коз. Где теперь Пречистенка, были пустыри и водомоины, и место это именовалось Чертольем. В Кузнецкой слободе 4, со стороны Неглинной, даже в начале нынешнего столетия была целая аллея больших вязов, куда любил ходить погуливать простой народ. Со времени царя Алексея Михайловича там жили кузнецы в своих хибарках и был действительно каменный мост с перилами через Неглинку. Гороховое поле действительно было засеваемо горохом на большое пространство.

Вообще, в глубокую старину Москва представляла глушь довольно изрядную. По-видимому, в ней было приволье — и птице небесной, и зверю прыскучему, и она скорее была похожа на десятки скучившихся, как бы случайно, сел и деревень, чем на столичный город обширного княжества, беспримерная будущность которого так удивляла и удивляет весь мир.

Как же после этого не удивляться ей всякому русскому! Для него здесь каждое урочище, каждая стена, церковь, башня, каждый собор, монастырь, каждое, наконец, древнее здание — есть немая каменная летопись Москвы и напоминает ему о каком-нибудь важном событии в русской истории или приводит на память чье-нибудь громкое, славное имя, начиная от полубаснословного Кучки до могучего Наполеона! И какая же масса этих событий! И сколько же этих славных имен! Познакомимся же с ними, любознательные русские люди! Познакомимся и с этими событиями, и с этими именами, и со всем тем, что Москва создала столетиями самостоятельного, оригинального, любопытного и что дорого всякому тому, у кого бьется чисто русское сердце! Познакомимся!

Яндекс.Метрика