Патриарший пруд

Опубликовано июля 5, 2015 в Обзор Земляного города

Патриарший пруд

Весь четырехугольник между нынешними Тверским бульваром и Садовой, с одной стороны, и Тверской и Малой Никитской улицами, с другой, в конце XVIII века был обширным пустырем, занятым огородами.

Часть его, Козье болото, была в старину почти настоящим болотом, с Патриаршим прудом в середине: оно было засыпано, и пруд очищен уже после 1812 года. При царях и патриархах здесь был козий двор: козья шерсть отсюда шла по дворам царскому и патриаршему, и к козьему двору было приписано несколько больших слобод, содержавших коз и мывших их шерсть.

Заметим здесь, что большая часть московских слобод принадлежала царственным особам, некоторые боярам, а некоторые архиереям и монастырям, потому что во многих местах находились их подворья. Многие монастыри постепенно (до времен Петра I) увеличивали владения свои от пожертвований великих князей, именитых бояр и богатых гостей или почетных купцов: многие тысячи душ принадлежали монастырям; как вассалы, они работали в пользу их или платили им положенный оброк, а митрополиты, особливо св. Петр, имели собственный свой большой штат, дворцы и даже свою стражу или охранное войско, вероятно, заимствуя эту пышность от греков, и, конечно, непонаклонности к ней, а по обычаю и требованию тогдашнего времени.

Вероятно, многим из москвичей приходилось недоумевать, что такое значит «Курьи ножки»? Это было урочище. Название его удержалось досель при наименовании церкви Св. Николая чудотворца, находящейся близ Поварской, на Молчановке.

Известный знаток русской старины М. Н. Макаров о происхождении Курьих ножек обычным своим балагурным языком рассказывает.

«Устроилася при московских царях поварня, и много было поваров при той при поварне; и отвели тем поварам место на слободу, а назвали ту слободу Поварскою. Много было у той у Поварской хозяйского приюта. Юн был царь Михаил Феодорович, а знал он царский порядок. Не живали до него, с его порядком, князья и цари московские. В особую статью поставил он поваров, хлебню; особый же приют дал он слугам столовым: скатертникам (столешникам), молочникам, коровникам, птичникам. И завел он тут большой куриный двор. А стоял тот двор у часовни Никольской, огорожен он был тыном узорочно, и важивались в нем куры голландки, и нередкостью там были петухи гилянские. Напорядке тоже было ссор и всякого дрязга у пристольного (приставленного) народа. И просили они царя о рассуде не единожды. Иной говорил: у меня огорода нет; тот хлопотал о дровах; кто о шубе, кто о рубашке. Просто еще было наше государство: всякая мелочь шла прямо к царю. И вот царь сам изволил слушать и судить эту всякую мелочь.

И вот — правда или нет, за что куплено, за то и продажа: жаловались повара царю, что мал-де наш погост на кладбище, что у вссх-де других буйвища широкие и есть-де где о родителях и повыть и поплакать. Призадумался на ту на просьбу царь-государь и скорой речи поварам не дал. А как пошел слух, что у поваров будет-де шум со слободскими, то промолвил царь: «Как быть»? Скоро пришли повара и вдругоредь на двор царской. И говорили старики царю: «Государь! Ты наш царь, отец милосердный! Смилуйся! А чем-де лучше нас кречетники да конюшни; но ведь богаты они раздольем в буйвище? У нас только грешных теснота родителям!» И отвечал им государь:

«Знаю. Да где ж я отведу вам буйвище, того и сам не ведаю?» Ласково это было слово царское; смело опять повара поклонились царю до земли и указали на Николину часовню при дворе курином. «Не малую-де ножку та часовня занимает; а ножка-де та лежит в пусте: ни у конюших, ни у кречетников она не в уборе». «Дело!» — вымолвил государь.— В пусте земля ничья, живет она людскими руками». И пожаловал тут он поварам грамоту на Николино кладбище и с тем же вместе при курином дворе две от того двора «ножки».

И вот с той поры прослыло то урочище на Курьих ножках.

Яндекс.Метрика