Преображенское кладбище, очерк

Опубликовано мая 5, 2016 в Кладбища и кладбищенские церкви

Преображенское кладбище, очерк

Преображенское кладбище, именуемое Николаевским единоверческим монастырем. Кладбище это имеет свою длинную, занимательную и поучительную историю. Сделаем ее беглый очерк. В начале прошлого столетия проникли в Москву раскольники, называвшие себя федосианами, по первому начальнику своему, дьячку Феодосию Васильеву.

Они отвергали в своих молениях молитву за здравие государей и не признавали браков. В Москве они жили тихо; но представился случай, и они подняли голову. В 1771 году, как уже говорено не раз, в Москве появилась чума. Бедствие это вызвало у федосеевцев желание основать в Москве монастырь. Дело требовало большой изворотливости, хитрости и, разумеется, пожертвований. Чтобы удобнее достигнуть своего намерения, федосеевцы прибегнули к светскому правительству и просили, под видом усердия и любви к ближним, дозволить им устроить карантинный дом с кладбищем, на построение которого от казны ничего не требовали, обещаясь все сделать на свой счет.

Все это было дозволено, и отведена была земля в селе Преображенском, при речке Хапиловке, которая и стала им служить Иорданом во время крещения и перекрещивания в свою секту. В самое короткое время был построен огромный дом со всеми службами, под видом вспомоществования бедным и осиротелым от мора, объявив, что «таким-де лучше жить у нас, нежели в казенных карантинных домах». Но в действительности это была не более, как одна лишь приманка. Народ, узнав об этом, набежал из Москвы, спасаясь от чумы, в великом множестве в новую обитель, так что даже все сараи, чуланы и шалаши едва могли вмещать в себя больных; многие валялись на кладбище, на холоду.

Строения кладбищенские для новоприходящих росли, как говорится, не по дням, а по часам. Осиротелые разного звания москвичи, оставляя свои дома, прибегали в обитель толпами, принося с собой деньги и имущество, которые вместе с жизнью вручали лжеучителям. Для перекрещивания были поставлены всюду купели, кадки и чаны, и всех крестили без различия. Иных в воду погружали насильно, и только Богу одному известно, сколько таких новокрещенцев вынуто из воды Хапиловского пруда и чанов без дыхания.

Таким образом, федосеевцы, под именем кладбища, основали в Москве свой монастырь, который по окончании моровой язвы устроился и расположился по своему вкусу. Всему этому делу главным руководителем был богатый подрядчик Илья Алексеев Ковылин, человек умный и решительный. Так как для нового монастыря недоставало устава, то он добыл его из других раскольничьих скитов. Недоставало старинных образов —он и тут нашелся. Ковылин жил на Неглинке, близ Кузнецкого моста, в приходе церкви Анастасии Узорешительницы, в которую хоть и никогда молиться не хаживал, но знал, что церковь эта, при благолепии своем, от старинных строителей снабжена прекрасными дорогими большими древними местными иконами, подобными тем, какие находятся в московском Успенском соборе.

Ковылин познакомился со священником упомянутой церкви Федором Ивановым, приласкал причетников и предложил им, что ежели они отдадут из церкви старые иконы, то он даст им денег, а иконы заменит точно такими же, но лишь нового письма. Священник, по бедности прихода2, польстился на предложение, взял деньги, отдал иконы и на их место поставил новые. Скоро это было открыто. Священник в своем поступке сознался и был лишен священства. Ковылин куда-то скрылся.

Дело в Сенате было решено тем, что продавец законно наказан, покупщик не отыскан, а иконы, по доказательствам федосеевцев, во время какого-то небывалого пожара сгорели, но в действительности очутились в Преображенском опять на своем месте невредимыми. В народе же федосеевцами был пущен слух, что будто бы иконы эти из Успенского собора, которые стоят в нижнем ряду, и куплены будто бы тогда, когда в соборе была возобновляема стенная живопись и он находился в то время без икон. Многих это смутило; многие, из простого народа особенно, верят этой выдумке и по настоящее время.

Яндекс.Метрика