Татаро-монгольское иго

Опубликовано сентября 18, 2017 в Блог, Статьи по истории

Татаро-монгольское иго

Знаете ли вы, как пишут историю? Первым родился следующий метод, который можно назвать естественным. После некоторых событий является в миру ответственный работник, который их тщательно записывает, попутно разъясняя будущему читателю все неясное и даже иной раз ясное. Потом приходит другой и столь же тщательно переписывает творение первого, тоже весьма подробно разъясняя все неясное и даже ясное. Потом приходит третий, пятый, десятый, и в итоге мы получаем «широкую панораму событий», единственным недостатком которой является полный разрыв с описываемой действительностью: десятая эта филькина грамота к исходным событиям уже совершенно никакого отношения не имеет, да и не может иметь. К счастью, иной раз бывает и не так, но указанный подход заметен в поколениях и веках.

Главным заблуждением, мешающим понять ключевые события тринадцатого века — нападение на Европу монголов и последствия этого нападения, в частности — татаро-монгольское иго, является неосознанное убеждение, что прежде люди были точно такие же и действительность воспринимали в точности так же, как и мы ныне. Сегодня для нас понятие народ не определено ни научно, формально, ни даже более-менее ясно, но чувственно мы хорошо понимаем, что это такое,— более, может быть, благодаря окружающей нас действительности, когда один народ довольно часто отгорожен от другого стройными рядами колючей проволоки и заградительных минных полей, причем ведь с самыми добрыми намерениями по отношению к соседу: чтобы не произошло нежданное его вторжение с паразитическими целями, «общечеловеческими», чтобы не ввести ближнего своего во искушение паразитическое, которое, к сожалению, довольно часто является основной движущей силой как отдельного человека, так и общества, т.е. в прямом смысле является общечеловеческим. Следует, однако же, помнить, что в древности такого не было: люди были еще не развиты, иной раз не было даже четких границ между народами, потому как не было ни колючей проволоки, ни мин, ни мощнейшего ядерного оружия. Соответственно, другим было не только чувственное понимание народа, своего или чужого, но и границ между народами, и международных отношений, и еще многого, многого иного…

Татаро-монгольское иго

Татаро-монгольское иго

Исторический подход к указанной проблеме обычно опирается на понятия, определенные исключительно в окружающей нас действительности, например «Киевская Русь» и «феодальная раздробленность». Под «Киевской Русью» обычно понимают вполне современное государство, равное России, разве что без колючей проволоки на границах, но обладающее с нынешней точки зрения одним небольшим недостатком — «феодальной раздробленностью». И бессмысленно спорить, бессмысленно доказывать, что даже самое понятие «феодализм» не имеет здесь совершенно никакого смысла, не говоря уж о «раздробленности» в нынешнем нашем понимании государственности и народности.

Теперь мы даже вообразить себе не можем, что два народа могут говорить почти на одном языке, не иметь четких границ между собой и даже вполне разделенной по династиям правящей ими знати,— нет, нам проще втиснуть этот ужас в привычные наши представления о жизни, назвав, например, «феодальной раздробленностью». Увы нам, раздробленность возможна только там, где было хоть какое-то единство, но коли этническое единство Суздальской Руси и Киевской так и не сложилось, см. ст. «Древняя Русь и славяне», то следовало бы все-таки назвать положение перед нашествием монголов этнической раздробленностью.

Это пишет Лаврентьевский летописец во Владимире, русский в этническом смысле, нынешнем, и обратите внимание, Русью он называет Киевскую сторону, украинскую, мало того, говорит о ней буквально как о чужой стране: «к ним в Русь». В конце данного повествования вы прочтете отрывок из Новгородской Первой летописи, где митрополит Кирилл говорит о смерти Александра Невского: «Дети мои, знайте, зашло солнце земли Суздальской». Как ни странно, Суздальские земли от имени Русь просто отказались.

Посмотрите и на странное выражение «не утяну Василко прити к нимъ в Русь» — не уклонился? не замедлил? Да, но где же тогда он был, если в бою он не участвовал? Можно бы было подумать, что Василько не успел на бой, как и следует понимать слово «утяну», но увы, через четыре года в летописи идет сообщение, что он обвенчался с дочерью Черниговского князя и увез ее к себе в Ростов… Это он успел, значит, а на бой опоздал?

Если вы читали описание битвы на Калке, то наверняка помните, что там рассказывается о битве «русских» князей с монголами. Но возникает вопрос, вправе ли мы употреблять здесь данное слово, если русских в современном смысле там попросту не было?

Битва на Калке описана много раз, причем в подробностях, более того, существует даже ответ на вопрос, куда делось потом монгольское войско. Один из мусульманских историков сообщил, что монголы напали потом на волжских болгар, но болгары их уничтожили, причем сообщил он даже некоторые подробности. И подтверждение этому находим в монгольском источнике, почти современном событиям.

Татаро-монгольское иго

Это та самая десятая филькина грамота, где слиты разные события, поход Субеетай-баатура на половцев и какие-то туманные сообщения Батыя, который лично ни единого похода не предпринял. Дело в том, что на половцев Субеетай-баатур должен был двигаться в обратном направлении, через многоводные реки «Аях» и «Идил», Яик и Итиль (Урал и Волга), но не наоборот, как написано в источнике, а пришедшие следом соединения под командованием царевича Бури, где присутствовал и Батый, вышли через Туркестан и Иран за Кавказ, откуда Батый потом и сообщал о каком-то походе за «многоводные реки Идил и Аях», Волга и далее на восток Урал. И эта последовательность перечисления рек принципиальна.

Обратите внимание, Субеетай-баатур из похода не вернулся: автор сего писания предполагал, что он все еще воюет, встречая сильное сопротивление… Лет пятнадцать прошло, стало быть, а он все воюет, сопротивление преодолеть не может.

Обратите внимание и на последнее предложение: «При этом на царевича Бури было возложено начальствование над выступившими в поход частями из Центрального улуса», т.е. начальником в данном походе был Бури, а не Батый, как вы читали в десятых филькиных грамотках.

«Мекетмен» значит, вероятно, Еке-тюмен, Тюмень, великая застава, полк (буквально на тюркском языке тюмен значит тысяча). Что же касается города «Кермен-кеибе», он же «Кивамен-кермен», то это, наверно, Пермь, в истоке Пермен-тюбэ или что-то вроде, где сочетание перм- на тюркское не похоже.

Главное, впрочем, заключается не в этом. Наши каким-то образом узнали о состоянии великого родителя, см. ст. «Чингисхан», но узнать они это могли только одним способом: если Юрий Всеволодович (Гюрги) захватил хоть кого-то из ближайших сподвижников великого родителя, осведомленного о делах… Наверно, это и был Субеетай-баатур, иного не дано.

Последнюю свою войну, с половцами, Субеетай-баатур начал по итогам своего же разгильдяйства. «Сокровенное сказание монголов» говорит (§ 236), что в конце гражданской войны, войны Чингисхана за власть, тот же Субеетай, преследуя сыновей Тохтоа Меркитского, настиг их на реке Чуй и уничтожил. Река Чуя находится на нашем Алтае, недалеко от границы с Монголией, но есть и река Чу в Казахстане. И далее, если обратиться к нашим сибирским летописям, которые со своей точки зрения и со ссылкой на московские описывают историю великого родителя — простолюдин, поднявшийся войной на «природных ханов», см. указ. ст.,— можно заключить, что кто-то из недобитых «природных ханов» все-таки сумел перевалить через Алтай и укрылся у кипчаков. Как ни странно, есть казахский род Байжигит, который звучит очень уж похоже на монгольский Борчжигин, к которому якобы принадлежал великий родитель… Да, если у кипчаков вдруг укрылись «родственники» великого родителя, то судьба кипчаков была решена: всех без исключения следовало уничтожить. Нападение на половцев, западную ветвь кипчаков, вероятно, тоже связано с этим. Отсюда же ясна и лютая ненависть не только к половцам, но и ко всем их соседям, личным врагам великого родителя: вероятно, след «природных ханов» из поколения Борчжигин был потерян… Разумеется, понятно, почему у монголов исчезновение Субеетая скрывали: это ближайший сподвижник Чингисхана, который, несомненно, знал все.

По поводу же дальнейшей судьбы Субеетая можно допустить, что Юрий отправил его на покой в Ростов, к Васильку Константиновичу (тому самому, который удачно женился в Чернигове), в монастырь грехи тяжкие замаливать (он мог быть христианин несторианского толка, но могли и навязать крещение, «по согласию», как иной раз навязывали отлученным правителям монашеский постриг; так же и жен отлученных в монастырь заключали). Вероятно, именно Субеетай и стал известен там как преподобный Петр, царевич Ордынский, так как вообразить среди русских попов и монахов тринадцатого века монгольского царевича, потомка Чингисхана, просто немыслимо, этого не может быть: не мог он в эту среду попасть добровольно. К сожалению, о Петре ничего не известно, хотя он и причислен к лику святых. Такое преображение Субеетая из паразита в святого вполне возможно. В определенном смысле ему даже повезло волею судьбы: в отличие от тысяч других высокопоставленных разбойников и паразитов он хоть что-то понял в жизни, а поняв, и снискал уважение даже в совершенно чуждом ему обществе…

Татаро-монгольское иго

Это те самые войска царевича Бури, которые помянуты в монгольском источнике. Волжские болгары после этого геноцида прекратили свое существование, как, впрочем, и многие иные народы, подвергнувшиеся нападению.

Поскольку дело мы имеем с армией, которая побеждала либо громадным численным превосходством, либо обманом, иначе не умела, то предельно очевидно, что годы ожидания вызваны были неготовностью монгольской армии к войне, т.е. готовностью армии противника. Поскольку же болгар было не так уж и много, то нетрудно предположить, что вместе с болгарами готовы были отразить нападение армии других народов, нашего в частности. Видимо, несколько лет соединенные армии ждали нападения, но монголы, разумеется, не напали — ищи дурака. Увы, вечно никто не будет держать значительные военные силы на границе, ведь их кормить надо, а это стоит денег… Вероятно, обороняющиеся решили, что монголы уже не нападут и отозвали войска, после чего монголы и напали, уничтожив болгар как народ.

Независимо оценить силу нахлынувших паразитов численно можно по сообщению Лаврентьевской летописи о битве на Калке: там сказано, что одних киевлян погибло десять тысяч. Отсюда можно допустить, даже с учетом некоторого преувеличения в числе погибших, что у Субеетай-баатура был корпус из нескольких дивизий (10 000 человек в дивизии — тумен, тьма). В Енисейских надписях упоминается корпус из шести дивизий, «шесть беков в строю» (алты бег будун), да и Плано Карпини поминает на Украине некоего Куремсу, по летописи известному, у которого было 60 000 человек, т.е. такой же корпус. Во втором же походе паразитов возглавляли, посмотрите выше, четыре царевича, а стало быть, вполне вероятно, что было четыре корпуса, т.е. по меньшей мере 24 дивизии. Я уж не говорю о гвардии, об инженерных соединениях, о службах тыла, которые могли быть и отдельными… И удивляться нечего: даже великий родитель, когда только взял власть в год Барса (1206), для начала создал войско в 95 тысяч человек, Сокровенное сказание монголов, стр. 100 — 101, которое потом только увеличивалось. У детей же его возможности были намного шире, а материальных средств, которые они добыли грабежом и убийствами, было намного больше. Да и следует помнить, что этот поход был для них делом жизни, важнейшей задачей: обратите внимание, в поход показательно отправились потомки всех четырех сыновей Чингисхана, что тоже наводит на мысль о четырех крупных боевых единицах в составе войска. И можно себе представить, как трудно было остановить эту несметную толпу…

Можно удивиться, почему речь идет только о лошадях. Не понимаю, почему Гумилев решил, что людей прокормить проще? Безусловно, чтобы организовать снабжение армии, нужно приложить определенные усилия, но почему же в принципе можно организовать снабжение только тридцати тысяч человек? Где здесь смысл? А из какой именно переписи населения Гумилев установил количество мужчин в Монголии? С потолка взял?

Помилуйте, эти дикие полчища уничтожили все кочевые народы от Алтая до Дуная, включая даже Киевскую Русь на Днепре и Болгарию на Волге, вообще все народы уничтожили, помянутые в наших древнейших летописях, а историк Гумилев думает, что их было всего-то тридцать тысяч? Да один только Субеетай наверняка командовал корпусом в шестьдесят тысяч сабель, и то ведь захлебнулся…

Задумайтесь, армия Наполеона, шедшая на Москву, была раза в два больше монгольской, около полумиллиона человек, и лошадей там было наверняка не меньше, во всяком случае больше ста тысяч. Армия же Гитлера к началу сороковых годов была раз в тридцать больше — более девяти миллионов человек (почти вся Германия поставлена была под ружье). Да, в том и другом случае были весьма значительные трудности с содержанием армии. Скажем, в начале сороковых годов немецкие химики уже раздумывали, как бы содержимое канализации сделать снова пригодным в пищу… Конечно, армии такого размера не может себе позволить ни единый мирный народ: создаются они исключительно для нападения и геноцида.

Разумеется, сообщения «древних авторов», очевидцев, гораздо ближе к истине, чем совершенно бессмысленные возражения Гумилева. Посмотрите, выше отмечено, что великий родитель создал армию в 95 тысяч человек, причем никакому сомнению это число не подлежит: в источнике поименно перечислены тысячники, которых Чингисхан поставил командовать. Исходя из правила Гумилева, получаем на 95 тысяч человек не менее 285 тысяч лошадей, «сосредоточенных в одном месте». Значит, в Монголии, где не было заготовок кормов, как не было оседлых скотоводов, можно прокормить 285 тысяч лошадей «в одном месте», а у нас, где нашлись бы весьма значительные заготовки сена и зерна на зиму, только 100 тысяч? Это почему же?

Обратите внимание, с какой оговоркой указано число людей: «за исключением многого такого, которое осталось неизвестным» — многого. Разве на данном основании можно утверждать, что общая численность монгольского войска для войны на трех фронтах была 129 тыс. человек? Да и где в приведенной выдержке сказано про «три фронта»? Какие три фронта? Странно, что Гумилев принял разделение войска на три части за три фронта…

Вообще, у Рашид-ад-дина встречаются очень разнообразные сведения, можно даже выбрать на вкус. Например, он говорит, что при походе Бури, Батыя, Гуюка, Мунке и прочих на болгар у последних было сорок дивизий («туманов»). Поверить в это трудно, но вполне возможно, что это всего лишь оценка общей численности болгар — 400 тысяч человек. Болгары легко уничтожили остатки корпуса Субеетая, но не выдержали натиска более крупной армии паразитов. Представляете, сколько народу там было уничтожено, если сопротивление было сломлено? И неужели это сделали всего лишь 30 тысяч человек?

Из всего плана обороны, который наверняка был у Юрия Всеволодовича, мы знаем только то, что сам Юрий находился на реке Сити и якобы ждал к себе брата Ярослава, как полагал летописец, да были войска в Чернигове, где присутствовал также известный Евпатий Коловрат. Лаврентьевский летописец о перемещениях наших войск осведомлен очень плохо, так как сначала он говорит, что Святослав Всеволодович был с Ярославом, но не указывает, где именно был Ярослав, а потом поминает Святослава с Юрием и тремя его Константиновичами. Видимо, положение войск скрывали, уберегаясь от разведки противника, отчего мы теперь и знаем мало.

Юрий по какой-то причине решил отвести войска от городов, оставив там только гарнизоны. Теперь трудно сказать, чего он ожидал, но весьма вероятно, что он справедливо решил завершить дело одним сражением, так как в противном случае по столь великому количеству паразитов можно было остаться без армии. Самые значительные силы он сосредоточил где-то на Валдае, вероятно на озере Селигер, поставив там брата Ярослава прикрывать путь на Новгород, а сам отошел на Сить, возглавив засадный полк, который должен был напасть на неприятеля с тылу, когда тот повернет на Валдай и двинется к Новгороду.

План Юрия был нарушен в самом же начале войны, когда враг напал на Рязань. Находящимся в Чернигове войскам о взятии Рязани наверняка донесла разведка, и Евпатий Коловрат, имея под началом всего лишь 1700 человек, бросился на врага, разрушившего его родной город. Прочие, наверно, не осмелились нарушить приказ Юрия и дождались, вероятно, своего часа… Евпатий с войском погиб, но ему наверняка удалось перепугать паразитов чуть ли не до смерти, что внесло важный вклад в будущую победу. Летописец говорит, что Евпатий разрубал паразитов на две части, все равно, что вдоль, что поперек…

Можно допустить, что паразиты двигались широким фронтом, далеко высылая охранение, а потому и обнаружили засадный полк Юрия. Погибли там очень многие, в том числе сам Юрий и Василько Константинович, который удачно женился в Чернигове. Далее паразиты через Торжок двинулись на Селигер, где должен был ждать их Ярослав Всеволодович с войсками… Вот Лаврентьевский летописец пишет о том в выражениях, выше которых только литургия

Мне кажется очевидным, что здесь противоречие: одно и то же вроде бы место обозначено дважды. Если указан четкий ориентир, Игнач-крест, то зачем же указывать количество верст и наоборот? Очень и очень это похоже на позднейшее уточнение, уже научное обобщение, когда указывают определенное место и расстояние до него.

Новгородский летописец не знал, почему отвернули паразиты с ледового пути Селигерского, приписав все доброе, как обычно, божественным силам, но не грех и задуматься о единственной причине, которая могла бы отвернуть паразитов с пути… Как полагает «современная наука», это распутица осенняя. Увы, мимо: как же можно идти осенью «Серегиръскым путемъ», по озеру? Какая уж тут распутица…

В попытках отыскать Игнач-крест обычно обращались к названиям деревень, например существует деревня Игнашовка, а значит, это уж точно Игнач-крест. Да с какой, собственно, стати? Почему? Какое отношение имя Игнашовка имеет к кресту? Каким именно образом название Игнач-крест могло бы преобразиться в Игнашовка? Сначала, стало быть, селение именовалось Игнач-крест, а потом крест решили отбросить и назвали Игнашовка? Да могло ли такое быть? С какой опять же стати? Но положим, деревня называлась не Игнашовка, а Крестцы. Хорошо, какое отношение это название имеет к названию Игнач-крест? Где тут связь и какова именно эта связь? Каким образом Игнач-крест мог бы преобразоваться в Крестцы? Это я к тому, увы, что в существующих ныне выводах нет вообще никакого смысла: с действительностью они связаны лишь интуитивно, чувственно.

У Даля можно найти под словом КРЕСТ, что сочетанием крестовый запад назывался на Селигере северо-запад. Стало быть, на северо-западном крае озера стоял какой-то крест, наверняка прямо на берегу, по которому и возникло выражение крестовый запад, что согласно с приведенными строками Новгородской летописи. Видимо, в Новгородской летописи нет даже анахронизма: летописец просто хотел сказать, что дошли монголы до того места, где в его время находился Игнач-крест. Расстояние от Новгорода до северо-западного берега озера Селигер по прямой составляет около 150 км, т.е. около ста указанных в летописи верст, по тысяче саженей на версту, если считать в сажени 152, 76 сантиметра, см. Б.А. Рыбаков. Архитектурная математика древнерусских зодчих // Советская археология. № 1, 1957 г.

Видимо, крест Селигерский поставлен был неким Игнатием на северо-западном берегу озера в память о защитниках отечества, остановивших здесь дикие полчища. На льду озера Селигер состоялся бой с монголами, после которого они и бросились бежать на юг… Возникает вопрос, почему же все сведения об этом бое были удалены из летописи? А впрочем, все ли? Кто же не слышал о «ледовом побоище», матери всех побед русских? Беда только в том, что в рассказах о ледовом побоище Ярослав был заменен на его сына Александра (Невского), а монголы на немцев.

«Побоище», если верить немецким историческим источникам, заключалось в том, что двадцать, кажется, рыцарей было убито и шесть попало в плен. Новгородская же летопись говорит о пятистах немцах убитых и пятидесяти пленных, Указ. соч., стр. 296, но даже это на мать всех побед откровенно не тянет, сколько бы там ни погибло подчиненной немцам чуди — «бещисла». Увы, значение данного сражения в нашей историографии или, может быть, идеологии очень сильно преувеличено — как, вероятно, и значение личности Александра Невского. Последняя мысль следует из подправленных летописей: несомненное деяние Ярослава было приписано его сыну и искажено, но ведь великий человек в приписках не нуждается. Подумайте, значимость победы Александра над немцами подвергалась сомнению даже у нас, не говоря уж о немцах, но вот значимость победы Ярослава над монголами не станет отрицать никто даже у немцев. Так почему же придворные летописцы скрыли победу Ярослава, обратив гнев на немцев, а милость на Александра?

Не могло, конечно, быть случайностью исчезновение из летописи рассказа о деяниях Ярослава: сначала мы видим, что Ярослав назван летописцем среди участников событий, а потом, под следующим годом, его восхваляют в выражениях, выше которых только литургия, но что же именно сделал Ярослав, остается в летописи полной загадкой. За что же его восхвалять-то могли, как не за победу над монголами? Тем более что бегство монголов на юг является фактом. Подробнее об этом см. ст. «Ледовое побоище».

Общепринятым у нас является взгляд на Александра как на защитника России от всяких там Одихмантьевичей поганых, главным образом от немцев и шведов, но при более внимательном взгляде на летописные данные возникает любопытный вопрос: может быть, бояться-то следовало не Александру, а Одихмантьевичам? Подумайте, если верить Новгородской Первой летописи, папа римский прислал к Александру посольство якобы с предложением принять от него учение католическое и наставников в лице двух кардиналов. Что ж, если допустить, что так оно и было, то с какой же стати папа вообще вступил в отношения с Александром? Может быть, боялся? Два кардинала в качестве мальчиков на побегушках — это вопиющий факт (всего их было тогда двенадцать — как учеников у Христа).

Наряду со странными, мягко говоря, действиями папы настораживает и отношение к Александру нашей Церкви: человек, который не совершил ровным счетом никакого духовного подвига, объявлен был чуть ли не главным святым — с какой, спрашивается, стати? Что именно Александр сделал хотя бы для Церкви? Распространил ее влияние далеко за пределы России? Видимо, да, что выразилось прежде всего в создании Сарайской епархии. Также и походы его на немцев и шведов воспринимались, наверно, не как оборонительные, а как христианизация эстонцев и финнов — насильственная, конечно, с изгнанием католических епископов

Митрополит нужен был затем, чтобы поставить епископов; возможно, он не выдержал похода и к финнам уже не пошел.

Описанная победа над шведами в Финляндии почему-то не обозначена как мать всех побед; летописец даже не знал, как видите, что Александр изгнал оттуда шведов. Победил их Александр, как видите, даже без благословения архиерейского, не говоря уж о явлении святых в предрассветном морозном тумане…

В связи с явной христианизацией эстонского и финского населения и изгнанием католиков понятно, конечно, беспокойство папы римского, как понятна и его боязнь, вызванная, вероятно, главным образом дружбой Александра с потомками Чингисхана на Волге. Планы, вероятно, и правда были громадные, причем связаны все надежды были с потомками Чингисхана, которые просто души не чаяли в нашей Церкви, если судить по их действиям — выдаваемым Церкви грамотам охранным, ярлыкам, как они назывались на тюркском языке, позволяющим деятельность без налогов.

Возвышение Александра до великого князя связано было именно с осевшими на Волге потомками Чингисхана, что очень легко установить из сравнения летописных данных. Прочитайте для примера помещенный ниже рассказ придворного Лаврентьевского летописца о воцарении Александра и рассказ о его же воцарении т.н. ныне Типографской летописи, принадлежавшей во время оно Кирилло-Белозерскому монастырю.

Мамай не был «природным ханом» и наступал на Россию отнюдь не с Волги, а из лежащих западнее степей, украинских. Тохтамыш, выступавший против Мамая, тоже пришел бы бить нечестивца вместе с Дмитрием Ивановичем, да занят был крепко — душил верных сынов Урус-хана… Один из сыновей Урус-хана чеканил тогда в Сарае монету с именем отца. Добили же Мамая в Крыму его хозяева — католики.

Подтверждение некоего единства властей находим, например, в тюркоязычном титуле Батыя, искаженном на монгольский или персидский лад,— Саин-хан, каковой титул приводит Рашид-ад-дин. Правильно данный титул звучал бы как Саян-хан, к слову сай, обозначавшему низину (лог, овраг, ущелье в современном казахском языке), откуда идет известное имя гор — Саяны (ущелья, наверно). Стало быть, этот цезарь был Нижний, каковое слово, низ, постоянно использовалось в Новгородской Первой летописи для обозначения южных областей.

По воцарении Александра немедленно начались просто выдающиеся военные приготовления, будто воевать он намеревался с самим великим родителем, не ниже. Александр начал создавать помимо княжеских дружин новую армию, уже всенародную, причем по монгольскому образцу, чтоб не уменьем воевать, а числом (да и правильно, наверняка только обухом бьют). До наших дней от этого гигантского мероприятия дожили только казаки, родившиеся после уничтожения монголами половцев на опустошенных половецких землях, на Дону, см. ст. «Происхождение казаков», хотя при Александре вся страна была переустроена подобным образом: все люди стали казаками, военнообязанными поселенцами.

Татаро-монгольское иго

Для воплощения своей мечты о полной милитаризации России, как Монголии при великом родителе, Александр привлек обладающих опытом монгольских военачальников, искаженное имя которых дошло через поколения и века до наших дней — баскаки.

Ужасающая своим невежеством этимология слова баскак появилась лишь в наши благословенные дни: оказывается, слово это происходит «от тюркск. давитель», а значит оно «чиновника Золотой Орды», который собирал «дань» и осуществлял «иго». Глагольная основа бас- , как указано в Древнетюркском словаре 1969 г., действительно значит давить в одном из значений, но давление здесь имеется в виду физическое (переносные значения не даны), т.е. «давитель» в данном случае должен был брать человека за глотку и давить, давить, давить… Значит эта глагольная основа также нападать и овладевать, например женщиной; даже подавлять вред злых дел понимать тут следует в физическом смысле, буквально. Этим словом можно было обозначить не чиновника, а налетчика, давителя в буквальном смысле, физическом: более позднее слово басмач исток берет отсюда (это другой, конечно, язык, не древний). Ну, понятно, что можно было так называть не только налетчика — еще и солдата, но данная этимология, увы, не годится, так как не ясна некая часть -к- при известном окончании –ак. Ну, в любом случае отметим, что корень данного слова совпадает с ролью баскаков, которую можно установить по нашим источникам — военные, солдаты.

Можно, однако, допустить, что данное слово дошло до нас с ошибкой: не баскак, а баксак. Формальное подтверждение существованию такого слова находим в русской фамилии Максаков, что с учетом общей тюркской мены Б/М образовано от указанного слова. Нетрудно заметить, что полученное слово почти полностью совпадает с прозвищем Тимура — Аксак, каковая фамилия тоже имеется — Аксаков. Мало того, наши летописцы прозвище Аксак записывали с указанной перестановкой: «Темирь Аскакъ», что содержится, например, в помянутой Типографской летописи (стр. 207). Мне кажется очевидным, что и слово баскак имеет ту же самую ошибку.

Слово аксак (aqsaq) есть в Древнетюркском словаре 1969 г. со значением хромой, но ссылка дана на очень поздний документ — от 1687 г., что по сути смысла не имеет: это современное слово. Прозвище Тимура, Аксак, понял как хромой явно «историк» того рода, который представлен в начале сего повествования. Невозможно даже и вообразить, что великому Тимуру дали прозвище, подчеркивающее его физический недостаток: нет, это был не хромец, а солдат, Железный Солдат, сиречь Темир Аксак. В данном прозвании слышится белый (ак), и по отношению к воину это подтверждается Енисейскими надписями, где есть запись о некоем ак-баше (белой голове), что собственным именем не является, см. грамм. ст. «Были, могуты, татраны…» Вероятно, эти древние воины неясной принадлежности покрывали головы белым.

Уверенности в том, что мы на верном пути добавляет слово бак (баг, бах, бех и т.п.), которое в Енисейских надписях значит военный разряд, подразделение. Вероятно, это часть корпуса (туган), сиречь дивизия, и с этим, возможно, соотносится бек как дивизионный командир, генерал, см. указ. ст.

Есть в Древнетюркском словаре любопытная глагольная основа сакла- (saqla-), сохранять, откуда, вероятно, идет грузинское слово сакля, использованное у нас в народной песне про какого-то загадочного Хаз-булата: «Хаз-булат удалой, бедна сакля твоя, золотою казной я осыплю тебя…»

Что ж, если принять указанное значение основы сакла- , то баксак так и переведем — хранитель (сак) подразделения (бак), офицер, бак-сак. Аксак же выйдет белым хранителем, возможно белой головной повязкой в переносном смысле,— солдатом, как и следует назвать великого воителя — Темир Аксак, Железный Солдат.

Вообще говоря, даже не вполне важно, что значит сак, если сочетание ак-сак непременно должно обозначать солдата, без вариантов, иначе быть просто не может. Если ак-сак — это белый сак, солдат, то бак-сак — это сак подразделения, офицер.

Баскаки с приданными им небольшими подразделениями из русских передвигались от села и к селу, обучая, вероятно, население военному делу, формируя боевые подразделения, порядок подчинения, младший командный состав и тому подобное, словом создавали из крестьян армию. В Лаврентьевской летописи сохранился рассказ о баскаке по имени Ахмат, явном басурмане.

Сейчас вы прочитали помянутую в самом начале статьи «широкую панораму событий», которая к самим событиям уже никакого отношения не имеет. К сожалению, подобные дикие вымыслы в многих случаях и есть история, наука.

Частью этот рассказ есть в помянутой Типографской летописи, и не верим мы ему потому, что приведенному выше древнему рассказу он противоречит, являясь глупыми домыслами. В предыдущем же случае, когда мы поверили Типографской летописи, противоречий с более древней летописью не было.

Чтобы понять приведенный выше отрывок Лаврентьевской летописи, нужно понять, где дело было. Ориентир дан очень известный — Ворскла, а не Воргло, как явно ошибочно стоит в отрывке. Это река помянута в древнейших летописях (она и сейчас есть, посмотрите на карту Украины), а город такой неизвестен: Карамзин и прочие более древние «историки» совершенно напрасно всю эту чушь нагородили. Река эта берет начало южнее Курской области, в Белгородской, и течет на низ, в Днепр. Курского княжества на этой реке быть не могло.

Святослав, стало быть, грабил со своими приближенными на Украине, на Ворскле (и так тоже возникают сенсации, сообщения о «татарских» набегах), а Ахмат его там застал за преступлением и напал на него, имея под началом «более 30 человек». Может быть, Ахмат помочь хотел: дело было зимой, а Святослав со своими даже монахов раздел. А следовало бы ему быстрее вернуться в Россию (на Украине баскаков не было — явно наш) и «нять» хоть какого-нибудь князя… К Ногаю же за Днепр Ахмат бросился не потому, что Ногай осуществлял жестокое «иго» в России, а потому, что не смог первым добраться до русских князей. Святослав же наверняка быстро оправился, добрался домой и, притворяясь, что делает доброе дело, попросил помощи против басурманов окаянных, безбожников этих поганых… Перехватили они Ахмата на дороге, см. выше, уничтожив почти всех, но Ахмат все же сумел добраться до Ногая. Разумеется, после этой стычки с «безбожниками» две курские слободы басурманские и должны были разбежаться.

Увы, совершенно напрасно выдумщики историй решили, что начальник тридцати человек — весьма значительный чин. На данном примере мы можем видеть лишь то, как создавалась армия «бещисла», основанная на всеобщей мобилизации: не призывники прибывали в армию, а офицеры с небольшими отрядами сами ездили по деревням… К сожалению, рассказ уже дан в искажении какого-то «историка», оставлявшего только то, что ему нравится. А перед ним, возможно, был еще один, который вырвал листы, потому что там было неправильно написано, не научно. Вот и верь после этого всякому слову.

Слово тусклый значит мутный, откуда загадочное слово «туска» значит смута, не так ли? Стало быть, в летописи ошибка: не «беруще», а деюще, т.е. много зла творящие смуту учинили окаянным монголам. «Научное» это исправление в летописи принадлежит опять какому-то будолому, который принял «туску» за ужасы «ига» — видимо, за некий страшный налог. Вот так тоже пишут историю.

Новых налогов Александр, видимо, не вводил, однако же продавал право собирать налоги какими-то заграничными купцам, поставлявшим, видимо, вооружение для новой армии, что, вероятно, и стало причиной его смерти. Вот Лаврентьевский летописец описывает события, случившиеся не более чем за год до смерти Александра.

Безусловно, с экономической точки зрения это можно рассматривать как развитые капиталистические отношения, даже начатки фондовой биржи, так как торговля идет, в общем-то, фондами экономики. Точнее же, торговля идет не товаром, а одним из прав собственности, что представляет собой просто сверхсовременный финансовый механизм. Разумеется, эти развитые экономические механизмы мы не можем связать с монголами, у которых «рыночной» экономики просто не было.

Простым людям эти игрища бесовские не нравились, отчего и произошло выступление против власти, мятеж. Народ был наверняка вооружен, и могло состояться весьма крупное военное столкновение с некоторыми княжескими дружинами — если, конечно, дружины не поддержали выступление. От создаваемой своими руками армии Александр сбежал в Орду, а в следующем году был уже мертв — умер на обратном пути, как говорит летописец. Вероятно, все же Александра убили: очень уж логично смерть его вытекает из ставшейся смуты и дружбы его с самыми разнообразными «басурманами окаянными». Ну, на кого же в конечном счете должна была обратиться ярость, как не на зачинщика новой жизни? И хотя написано вполне невинно, «вложи богъ ярость въ сердца крестьяномъ», попробуйте себе это представить…

Теперь очень трудно догадаться, из каких именно побуждений действовал Александр,— можно лишь предполагать, что он хотел уподобиться великому родителю, а воевать с католиками, начав, например, на западе Украины совместно с Сарайскими ханами. Ну, для чего же еще он мог проводить всеобщую мобилизацию и создавать казачьи поселения на бывших половецких землях? В общем-то, если учесть союз с Сарайскими ханами, военная операция против католиков могла бы иметь успех — военный успех. Конечно, отчасти это было спровоцировано самими католиками, теми же немцами и шведами, но следует помнить, что угрозы от них смертельной все-таки не было, тем более после создания упомянутой армии.

Цели Ярослав, однако, преследовал иные: обратите внимание на сказанное, позван он был цезарем, но пошел-то к воеводе Батыю, к цезарю же в коренной улус отправив сына, см. ст. «Батый». Разумеется, среди помянутых выше «историков» этот отрывок трактуется так, что Ярослава вызвал к себе Батый… Увы, ребята не способны осмыслить даже одно предложение на знакомом языке.

Трудно также оценить действия Александра как величайшую политику или наоборот, нижайшую,— можно лишь отметить, что на великого родителя он стал похож лишь отчасти — если узурпировал власть, убив или изгнав великого князя Андрея, брата своего, см. о великом родителе ст. «Чингисхан».

И остается весьма любопытный вопрос, заданный выше: почему из летописей исчезло даже упоминание о победе Ярослава над монголами? Мешало ли это Александру? Или уж сторонники его просто не смогли ничего придумать в похвалу ему и просто приписали деяния отца сыну, решив, например, что победа над монголами «ненаучна»? Увы, о побуждениях наглых лжецов можно теперь лишь гадать, но нельзя не отметить, что именно эта ложь пошла на пользу Александру, возвеличенному в глазах потомков вплоть до святости: все непопулярные деяния Александра историки попросту свалили на монголов и пресловутое «иго», а ему отставили только священные и высокие побуждения о величии и свободе земли своей… Это, конечно, очень сильно возвысило Александра, но унизило страну нашу вместе с Ярославом Великим, как назвал его даже Лаврентьевский летописец, а также Юрием Всеволодовичем, Васильком Константиновичем и прочими погибшими в бою, у которых отняли победу.

Подводя итог рассмотрению исторических условий, в которых якобы зародилось «татаро-монгольское иго», следует заметить, что действительность не имеет ничего общего с дикими утверждениями «историков». Да, некая общность между Русью и Ордой возникла в результате обоюдовыгодных действий двух узурпаторов, Александра Невского и Батыя, но эта общность была именно обоюдовыгодной. Батый не только никогда не угрожал Руси — не он даже поход на Русь возглавлял, но и не мог угрожать, сил таких не имел. Попытка же придворных историков исключить монголов из числа врагов Руси, о чем свидетельствует приписанный Александру подвиг его отца, переведенный с монголов на немцев, говорит о том, что в глазах верховной власти монголы врагами не являлись. Следует также помнить, что события нашей истории, касающиеся «татаро-монгольского ига», изложены весьма туманно: совершенно ясны они лишь людям недалеким, вроде цитированного выше редактора Лаврентьевской летописи. Если подходить к этим событиям с готовой исторической концепцией, то все будет ясно, но вот если попытаться построить концепцию на основании исторических фактов…

«Татаро-монгольское иго», впрочем, прошло, ведь проходит все, как прекрасно знал царь Соломон, поскольку жизнь продолжалась: вокруг рождались новые народы, новая культура, новые сказки, новые басни и, разумеется, новая история — научное понимание ушедшей действительности. Не сказать, что эта история очень уж плоха или бездуховна, но все же у нее есть определенные недостатки, вы не находите?

Яндекс.Метрика